Из города ангелов в ночь наугад, где каждый мой дар называли изъяном.
Я шёл, оставляя за окнами сад, и соль проступала на коже туманом.
В городе демонов свечи цвели, и стены дышали чужими грехами.
Луна поднималась из чёрной земли, а тени тянули за мной когтями.
И море уже говорило во мне, и мёд на губах отдавал горькой солью. "Ты мой", - отзывалось на самом дне, а я
принимал это эхом и болью.
На бархате ночи мерцает прибой.
Луна примеряет кровавое платье.
Пускай меня море считает волной, я выйду из пут, разрывая объятья.
Пусть синий рассыплется белой фатой, пусть тени склонятся, как зрители в ложе.
Я выйду к рассвету из бездны живой, и море поймёт:
я чудовище тоже.
Я чудовище тоже.