Толстой говорил, он смеялся больше всех
Значит, внутри у него самый громкий
Грех, самый тяжёлый груз, самый тихий крик.
Он шутит, чтоб никто в душу не проник.
Сидит в компании душа на пока
Содома тишина давит на мозг и на глаз
Он знает роли, знает, как быть своим.
Но ночью остаётся один на один с ним
Он смеялся больше всех, значит, больнее всех
Этот смех как броня
Как защитный доспех
Он смеялся больше всех.
Не от счастья мне
Просто так прятал свой внутренний след
Он приколист, он клоун, он вечный позитив, но это просто тщательно спрятанный мотив.
Он первый скажет тост, первый заведёт в зал.
Но никто не видел, как он внутри умирал.