Питер прощает, но не отпускает
Мёртвые души брусчаткой считает
Каждый, кто жил здесь, навеки прописан в граните
Во льду, в чьём-то выдохе-вдохе-словно в зените
Я вернулся в Ленинград — нет, в Петербург, через двадцать лет
Я прошёл по тем же улицам, меня там больше нет
Тот кабак закрыт, тот мост разобран, та квартира сдана
И девочка-Нева всё так же холодна
Я постарел, у меня взрослый сын
Я никогда не скажу ему, кем я был
Он играет на скрипке — на той, что купил я тайком
Он не знает, что пахнет она тем ночным дождём
Я не каюсь, я не горжусь, я просто был