Шумит хмельной февраль. Под звон стекла
И дыма.
На сцене старый блю скачает этот зал.
Чужие женщины смеются так красиво,
А я твой силуэт глазами всё искал.
И саксофон устал рвёт ночные вены.
Офице несёт янтарное вино.
Здесь каждой этой ночью чей-то стал
Вселенной. А мне с тобой остаться
Было не дано.
А все танцуют мне не до веселья.
И мой бокал почти уже пустой.
Под этот шум и позднее похмелье
Я молча снова говорю с тоской,
А все танцуют, тонут в ресторане,
В огнях любви, в объятиях чужих.